Коллектив числился в социальной сети как групповой брак, у них было пятеро детей разного размера.

© Марта Уэллс

– У каждого есть воспоминания, до которых он не может добраться. Для большинства из нас это всё, что было с нами до трёх лет; в этом возрасте мы переключаемся с визуальной индексации воспоминаний на вербальную. Это переключение происходит в то же время, когда дети начинают заводить воображаемых друзей, – и это вполне логично: у них начинается внутренний монолог, но они пока не понимают, что обращаются к самим себе.

© Роберт Дж. Сойер

– Ты знаешь, в чём разница между психопатом и гомеопатом?

Она покачала головой.

– Некоторые психопаты не приносят вреда.

© Роберт Дж. Сойер

– Однажды, давным-давно, наш дядя доктор собрал в одном детском саду самых бездарных детей страны. И стал их учить. Дети были глупые, ленивые, но дядя доктор возился с ними так, будто это гениальные дети. Он вырастил их, выучил. Дал, в общем, путевку в жизнь. Эти дети не стали учеными, инженерами, изобретателями. Они не стали летчиками, космонавтами, моряками, врачами. Все они, до одного, превратились в успешных государственных чиновников. Сделали карьеру. Три последних премьер-министра – воспитанники нашего дорогого доктора. Поэтому наш дядя доктор делает что хочет, знает все государственные тайны и ему доверяют самые рискованные и трудные дела…

© Андрей Викторович Рубанов

«Слушай сюда, уважаемый! Я тут хозяин, а ты гость. Для меня тут все мое, а для тебя – чужое. Если я сдамся, меня моя земля не поймет. По моей земле могу ходить только я. Потому что в эту землю я своего отца зарыл. А настанет время – и меня сюда же зароют. Ты, – говорит Миша китайцу, – умный малый, ты должен понимать: у русских ничего нет. Ни ума, ни культуры. Была когда-то нефть, и газ, и уголь, и камешки, и металлы цветные, но давно уже все распродано, а деньги по ветру пущены. Была культура великая, но ушла через телевизор, как через унитаз. Были и мозги – и сейчас есть, и еще какие мозги! – только очень мало; на одного великого умника приходится тыща пьяных дураков. Такая наша национальная пропорция. Теперь русские могут только водку пить и в грудь себя бить. Все, что у нас осталось, – это земля, которую за сто лет не обойти. И вся наша надежда – землю сберечь и внукам передать, с той мыслью, что внуки будут умней дедов и найдут своей земле достойное применение…»

© Андрей Викторович Рубанов

За четверть века журналистской практики он множество раз бывал в правоохранительных учреждениях. Год от года они становились все чище и пахли все лучше. Стало ли меньше преступников? Этого Савелий не знал. Этого никто не знал, даже сами преступники. Официально столица России была провозглашена абсолютно безопасным городом. Однако официальные заявления никогда не отменяли здесь бурной и сложной неофициальной жизни. И чем старше становился Герц, чем больше опыта он накапливал, тем чаще убеждался в том, что Москва – самое неофициальное место на земле.

© Андрей Викторович Рубанов